В Петербурге начался суд над пенсионеркой из Сыктывкара по делу о финансировании террористической организации
В 1‑м Западном окружном военном суде в Петербурге судья Алексей Ольмезов приступил к рассмотрению уголовного дела 54‑летней пенсионерки из Сыктывкара Ирины Машкалёвой, обвиняемой в финансировании террористической организации (часть 1.1 статьи 205.1 УК РФ).
Машкалёва содержится в СИЗО с 16 января и участвует в заседаниях по видеосвязи из Сыктывкарского городского суда.
В чём обвиняют Ирину Машкалёву
Как следует из обвинительного заключения, которое в суде огласила прокурор Анна Говера, с 2021 по 2024 год Машкалёва через сервис DonationAlerts совершила 24 перевода на общую сумму 22 425,16 рубля в пользу движения «Народовластие». Ранее эта структура действовала под названием «Артподготовка» и была признана террористической в 2020 году.
Подсудимая вину не признаёт.
В материалах дела указано, что в рамках оперативно‑розыскных мероприятий оперуполномоченный изучал телеграм‑канал Вячеслава Мальцева «Революция» и выявил публикации со ссылками на пожертвования через «сервис монетизации». Следствие связывает эти переводы с действиями Машкалёвой.
Отказ родственников от показаний
В суде выступили мать подсудимой Тамара Можегова и её сын Константин Тумаланов. Оба заявили, что отказываются от показаний, данных на этапе предварительного следствия, и отказались давать новые показания в судебном заседании.
Согласно протоколу допроса Можеговой, который оглашала прокурор, она характеризовала дочь как человека со «склочным характером» и оппозиционными взглядами: по её словам, Машкалёва поддерживала деятельность ФБК, выступала против строительства мусорного полигона в Шиесе, «находилась под влиянием Вячеслава Мальцева», называла действия России в Украине оккупацией и поддерживала связь с родственниками в Запорожье. Можегова также рассказывала следователю, что дочь однажды принесла домой мачете, а после появления в подъезде надписи «Слава Украине!» заподозрила в этом именно её.
В суде Можегова заявила, что во время допроса находилась «в невменяемом состоянии», плохо понимала происходящее и была возмущена тем, что силовики выломали дверь в её квартиру. По словам самой Машкалёвой, следователь Бахмутова вынудила мать подписать показания; подсудимая утверждает, что Можегова даже не знает слова «Шиес».
Сын Машкалёвой Константин на следствии говорил о «протестных и революционных» взглядах матери, её контактах с украинскими родственниками и увлечении холодным оружием. В его показаниях также упоминался телефон, якобы спрятанный в квартире матери в нише дивана и завернутый в одежду.
В суде Константин пояснил, что оговорил мать из‑за «натянутых отношений».
Позиция подсудимой
Ирина Машкалёва подтвердила, что у неё сложные отношения с родственниками, а коллекционирование ножей — давнее хобби, не имеющее отношения к уголовному делу. По её словам, связь с родственниками на Украине прервалась после начала войны.
